К его ногам, на мостовую, упал фельдфебель Руденко с простреленной головой.
Энгер и Иванов наклонились к трупу. За их спинами, из двери черного хода, вышли Рубин и Александров. На мгновение остановились, а потом тихо, не спеша, прошли до ворот контрразведки. Вышли из ворот, задерживая дыхание, силой воли заставляя себя идти, а не бежать.
Переулок. Через забор.
Спасены. И бегство... Безумный бег гнал их через огороды, через заборы, дворы к пустынным улицам.
Глава XVI.
Приказы для нужд революции.
Наступила ночь. Улицы города захлестывала жажда жизни и наслаждения. К ресторанам мчались экипажи, автомобили, из которых выходили полураздетые женщины в сопровождении чопорных сюртуков или блестящих френчей.
В "Золотой рыбке" или в "Максиме" иногда целую ночь, не смолкая, гудело "боже, царя храни" и "Сильва, ты меня..." В этих ресторанах за ужины платились целые состояния. Клубы, открытые на каждом углу, звали, уговаривали зайти в открытую дверь, поставить на зеленое поле пару тысяч.
Самая сильная игра шла в "Литературке" и "Жокей-клубе".
Предприимчивые офицеры, не вступившие в добрармию, устроились в клубах на должностях крупье, кассира и просто дежурных, получавших за представительство ужин.