Командиры, комиссары и коммунисты шли в первых рядах своих подразделений.
Залпы пехоты, грохот десятков орудий обрушились на штурмующие колонны. Перескакивая через арыки, неслась пехота и конница к крепостным воротам, в которые била наша артиллерия.
Первый день штурма позволил наступавшим приблизиться к крепостным стенам. С рассветом второго дня штурм возобновился. Часть крепостной стены была взорвана нашими отважными саперами, которые закладывали мины под огнем врага. В прорыв бросились штурмующие части... В городе начались пожары — сотни тысяч пудов хлопка были подожжены купцами, не желавшими, чтобы эти запасы попали в руки красных. Удушливая волна дыма, в котором сверкала разрывающаяся шрапнель, встретила первые цепи бойцов, вступивших в предместья Старой Бухары. Жажда мучила невыносимо. На дне арыков осталась только желтая грязь, перемешанная с кровью убитых людей и лошадей, — головной арык, питавший город водой, был закрыт по распоряжению эмира.
С крепостной стены, у кладбища, где наступал красный бухарский Восточномусульманский полк, показалась толпа с белыми платками. Это спускались муллы, ученики медрессе, дервиши.
— Правоверные... Во имя аллаха и пророка его Магомета!
Бухарские стрелки прекратили огонь.
Муллы кричали, размахивали платками; бесновались и завывали, как шакалы, дервиши; катаясь по земле, ученики выкрикивали фразы из корана... Это нашествие ошеломило бухарских бойцов, в которых еще живо было суеверное чувство страха перед заклинаниями дервишей и мулл.
— Правоверные... Образумьтесь и во славу пророка обратите орудие против неверных...
Несколько бухарских бойцов, почуяв недоброе, взяли на прицел белые чалмы мулл. Но было поздно. Из-за спин мулл и дервишей показались афганские стрелки, которые, незаметно подкравшись, открыли из винчестеров убийственный огонь по Восточномусульманскому полку и почти полностью его уничтожили.
К Каршинским воротам прорвался 53-й красный бронеотряд. По бронеавтомобилям загрохотали пули, осколки снарядов. Почти все водители машин и пулеметчики получили ранения. Но, истекая кровью, задыхаясь в раскаленных стальных коробках, экипаж не прекращал боя, и пулеметы продолжали разить врага, пока прямое попадание снаряда не превращало машину в груду железа, залитую кровью... Одна из бронемашин, вырвавшаяся вперед, была подбита. Уцелевший водитель Василий Богданов, выскочив из люка, подобрал винтовку убитого бойца, подбежал к цепи красных стрелков и крикнул: