14 октября на рассвете началась атака Каховки. Из предрассветной мглы со страшным скрежетом ползли тяжелые танки. Белая артиллерия прикрывала огневым валом движение танков, за которыми шли бронемашины и в третьем ряду пехота. С воздуха позиции красных бомбили самолеты. Восход солнца был встречен грохотом битвы. Танки прорвали первую линию обороны.
Пехота пропустила вражеские танки; они уже двигались в тылу красных цепей, изрыгая огонь пулеметов. Четырнадцать огромных танков, управляемых лучшими боевыми офицерами Врангеля, двигались к переправам.
Красная артиллерия начала бить по танкам. Каждое мгновение возникали фонтаны огня и земли. Воздух дрожал от пролетающих снарядов. Весь плацдарм был во власти огня и стали.
К 7 часам утра вражеские танки прорвались через основную линию. Сломив сопротивление защитников внешней линии обороны, врангелевская пехота и кавалерия также устремились к основной линии. Но, встретив энергичный отпор, кавалерия повернула обратно, а пехота залегла и начала перестрелку с защитниками основной линии. Наша артиллерия, подбив восемь танков, перенесла огонь на батареи противника.
На основе первых донесений Фрунзе приходит к следующему выводу:
«Если чутье меня не обманывает, то противник под Каховкою уже захлебывается в своих атаках. Теперь необходимо энергичное контрнаступление с нашей стороны».
Во время боя Фрунзе запросил командование:
«Каково положение на плацдарме?»
«Бой идет чрезвычайно ожесточенно. Красноармейцы дерутся великолепно...»
Командование сообщило подробности развертывающейся операции: