– Понятно, мало. Чего баба понимает! А я понимаю. Какой толк? Всем рыбкам половину правой щечки срезали и пускали… Разве она придет в нашу речку? Никогда! В руках держал и пускал. Никакой зверь обратно в капкан не приходил. Понял?
– Прошлый год часть нашей рыбы пришла. Хотели тебе показать, да ни тебя, ни брата не нашли. В это лето много меченой кеты вернется, – сказал спокойно рыбовод.
– Так-то бы ладно. Жить-то тогда хорошо можно бы, если бы раненые звери на стан к охотнику приходили.
Эвенк растягивал слова и успокаивающе качал головой, но в его глазах светились недоверие и насмешка.
– Табак есть? Давай покурим, и я пойду: нарты направлю, оленей запрягу. Так сделаю, как сказал тебе. Сегодня спать дома будете.
– Запомни: летом я тебе много рыб со срезанными жаберными крышками покажу.
Усаживались путешественники на маленькие нарты совсем в темноте, при свете костра. Всех их укутали в одеяла и оленьи шкуры, а затем привязали ремнями. Маня суетилась, как большая, но больше около Мити.
– Ничего, хороший парень будешь! – проговорила она, похлопав по свертку с Митей, когда нарты тронулись.
Олени бежали очень быстро. Эвенкские коротенькие нарты ежеминутно толкались в заледеневшие после теплого дня кромки дороги, вдоль которой тянулась темная стена деревьев. Было тихо. Бодрящий запах хвои наполнял воздух.
Митя думал об эвенке Мане. Ему очень не хотелось расставаться с ней.