-- Ваши слова благотворно на меня действуют, но я не заслуживаю их, и ваша доброта тяготит меня! Я заслужила самых тяжелых страданий, самой горькой нужды. Нищета -- лучшая спутница кающейся грешницы. Вы с удивлением смотрите на меня, вам непонятны мои слова... Сегодня я еще не открою вам тайну моей жизни, но после вы непременно узнаете ее, вы все узнаете.
Жозефина протянула несчастной обе руки и прижала ее к сердцу.
-- Я хочу с тобой разделить твое горе, будь моей сестрой! Посмотри, я тоже одинока, братья не терпят меня, вокруг меня -- порок, разврат. Останься со мной, доверь мне все.
-- Ты узнаешь печальное прошлое бедной Магдалены Гриффон, Жозефина, но теперь еще не время. Только тогда, когда и ты испытаешь горе, от которого не избавлен ни один человек, и поймешь глубокие страдания сердца, которых пока еще не понимаешь, я расскажу тебе все, и ты тоже скажешь, что для меня нет больше покоя и прощения на земле! У меня одна цель теперь, я осознала это во время горячей молитвы в последние ночи: раскаиваться и сделать мою жизнь как можно менее заметной для тех, кто по моей вине навсегда лишился высшего земного счастья!
-- Я не понимаю смысла твоих слов, Магдалена, но все-таки сочувствую тебе... Тсс, молчи... я слышу голоса братьев на улице, они садятся на скамейку под окном.
Девушки замолчали. К ним в комнату доносились крики и смех цыган и нищих, вернувшихся из города, они рассказывали друг другу о своих дневных приключениях, хвастались деньгами, которые выманивали у богатых просьбами и добывали угрозой, поручениями знатных дам и кавалеров.
Жозефине нужно было сделать кое-что по хозяйству, и она оставила Магдалену одну в темной комнате у окна.
Жан и Жюль тоже говорили о приключениях дня, не подозревая, что гостья сестры слышит их.
-- Говорю тебе, он, должно быть, страшно богат! Я видел, как он прошел во дворец маршала Кончини, -- шепотом рассказывал Жюль. -- Не знаю еще, что у него было с мушкетерами, но то, что сведения, которые мы ему доставили, много для него значат, доказывает этот золотой, он положил мне его в руку.
-- Нам еще много от него перепадет, если мы хитро поведем дело, -- тихо ответил Жан. -- С завтрашнего дня будем сидеть на углу улицы Сен-Дени.