-- Да, ты, пожалуй, прав, Антонио. Но на швейцарцев, во всяком случае, я могу положиться.
Предусмотрительный Антонио слегка пожал плечами.
-- Швейцарцы... -- с сомнением пробормотал он.
-- Как ты странно это говоришь. Ты, кажется, всегда был высокого мнения о швейцарских гвардейцах? Разве случай с мушкетерами переменил твое мнение, Антонио?
-- Мне кажется, господин маршал, что наемники не особенно храбрые солдаты, и лучше было бы держаться мушкетеров, которые сами себя содержат и стремятся только к почестям и славе.
-- Ты передавал капитану де Бонплану, что я хочу говорить с ним? -- поспешно спросил Кончини.
-- Как вы приказывали, господин маркиз!
-- Так проси капитана сюда, в красный зал, а сам покарауль в коридоре, чтобы никто не помешал нам. Когда капитан выйдет и ты уходи. Распорядись, чтобы около двенадцати ночи у бокового подъезда стояла карета для государственных преступников. Смотри хорошенько за всем сам. -- Антонио поклонился и вышел.
"Странно, -- пробормотал Кончини, оставшись один, -- мне кажется, как будто этот Антонио уже Не тот, что прежде. Говорят, некоторые птицы чуют, когда беда грозит дому, у которого они вьют гнезда, и тотчас же улетают прочь. Неужели и у Антонио есть такое предчувствие..."
В эту минуту дверь отворилась и вошел капитан Бонплан, уже немолодой мушкетер с воинственной осанкой. Он поклонился маршалу.