Он сначала не обращал внимания на долетавший до него разговор и не понимал, в чем дело, но вдруг несколько слов возбудили подозрения умного Каноника.
Он ясно слышал, как упомянули о ночи двадцать четвертого апреля, и хотя ничего не знал о подробностях дела, которое назначалось на эту ночь, понял, тем не менее, что в Лувре готовится какая-то смута.
Каноник передал услышанное королю в присутствии его любимца, и его отпустили.
Людовик, к удовольствию графа де Люиня, нашел, что действительно надо торопиться.
-- Вечером двадцать четвертого апреля, когда маршал Кончини явится в Лувр, его арестуют, Шарль, -- сказал король. -- Найдется для этого надежный офицер?
-- Я уже одного наметил...
-- Кто такой?
-- Барон Витри, мы можем положиться на него, -- ответил Люинь.
-- Одновременно с этим надо оцепить флигель ее величества, отвезти жену маршала в ратушу, а маркиза Шале в Бастилию. Он займет камеру принца Конде... Остальным я сам распоряжусь в ту ночь; исполнение же всего, о чем я говорил сейчас, поручаю тебе, -- сказал король.
-- Так ты позволяешь власть употребить и другие средства, чтобы задержать опасные личности, которые ты назвал? -- спросил Люинь.