-- Прежде всего, мсье Милон, мне очень хотелось бы знать, -- начала Жозефина, -- отчего вы назвали меня только что Белой голубкой? Только прошу вас, ответьте мне вполне искренне, ведь вы не исполнили своего обещания?
-- Клянусь, что исполнил -- строго и честно, -- с улыбкой произнес Милон. -- Да ведь я не сказал "Белая голубка", а только "маленькая храбрая голубка". А за это вы не можете упрекать меня, мадемуазель Жозефина, потому что вы действительно явились передо мною, как голубка, и сравнение вырвалось у меня невольно! Но объясните мне, отчего я этим словом навел вас на подозрение, что я тогда проследил за вами?
-- Меня часто называют Белой голубкой, -- призналась Жозефина.
-- И отлично! Это слово вырвалось у меня из глубины души! -- воскликнул Милон и схватил руку девушки. Она покраснела. -- У меня точно предчувствие какое-то было, продолжал он. -- А вообще, как говорят товарищи, я не отличаюсь особенной утонченностью чувств.
-- Ваши товарищи! Вот у меня и сжалось сердце! Мои вести очень плохие и очень спешные! -- сказала Жозефина. -- Тот мушкетер, который вместе с вами был так великодушен, что спас меня и мою подругу в ту ночь...
-- Виконт д'Альби. Ну, что же с ним случилось?
-- Он в ужасной опасности!
-- В какой же? И с каких пор? Сегодня утром он простился со мною как-то таинственно, и в разговоре вскользь сказал, что уезжает на несколько дней.
-- Разве он не сказал вам, что едет в Англию?
-- А как же узнали об этом вы, мадемуазель Жозефина?