-- И это знаю, Ренарда. Согласны ли вы оставить у себя дитя?
-- Ах, это такой же ангел, как и мой маленький Нарцисс! -- сказала старуха, складывая руки и любуясь мальчиком. -- Как он невинно спит! Крошечка ты моя. Да чей же это? -- вдруг спросила она, недоверчиво посмотрев на мушкетера.
-- Вы ведь одинаково не поверите, если я скажу, что это мое дитя, или дитя герцога де Монтобаня, или принца Конде...
-- Да, это знатное дитя, видно по всему, -- сказала Ренарда, сделав многозначительное лицо, -- и по нежному личику, и по хорошеньким ручкам, и вот по этим дорогим кружевам вижу, что нельзя расспрашивать.
-- Да, Ренарда, нельзя. Я вас попрошу даже сдерживать свой словоохотливый язык и не говорить, кто вам принес ребенка.
-- О, я умею молчать, господин маркиз, вы еще меня не знаете!
-- Ну, вот и увидим.
-- Ангельчик ты мой! Как мне отказаться от такого хорошенького ребенка, он так напоминает мне моего Нарцисса. Ах, я буду нянчиться с ним, день и ночь буду отгонять мух от его миленького личика и прятать его здесь, как клад...
-- Пожалуйста, сделайте это, моя добрая Ренарда, вам ничего худого от этого не будет.
-- Я его буду звать Нарциссом, -- сказала старуха, нежно взяв дитя на руки. -- Не говорите о деньгах, господин маркиз, мне ничего не нужно, ведь я получаю отличное жалование.