Вокруг не было ни души. Быстро опускавшаяся чернота ночи укрыла неподвижное тело Магдалены. Обморок перешел в крепкий сон. Стена сарая защищала ее от ночного ветра.
Она видела во сне своего малыша, который улыбался ей, протягивая ручки, и обнимал ее за шею. Она была невыразимо счастлива. Но вдруг она услышала какой-то зловещий голос, кто-то хотел отнять у нее ребенка, и она в ужасе прижала его к себе, почувствовав прикосновение чужой руки.
Она проснулась, охваченная страхом, и увидела стоявшую над ней женщину-крестьянку.
-- Господи, твоя воля! -- говорила она жалостливо, глядя на Магдалену, -- ты тут спала, на этаком-то ветру! Да и спала-то как крепко, я насилу добудилась! Уж думала, что ты умерла!
-- И было бы лучше, если бы умерла1 -- тихо и медленно проговорила Магдалена. Но вдруг она стремительно поднялась на ноги, вспомнив цель своего тяжелого и долгого пути.
-- Ты ведь не здешняя. Куда ты идешь?
-- Ты женщина, и, может быть, у тебя тоже есть дети, тогда ты поймешь меня. У меня украли и увезли ребенка, и я буду искать его до тех пор, пока жива.
-- Ах ты, бедная! Пойдем ко мне, поешь чего-нибудь, захватишь с собою хлеба и вина, заодно расскажешь мне о своем горе. У меня тоже есть дети, я понимаю каково тебе.
Магдалена согласилась. Крестьянка взяла ее за руку и повела к своему дому. Магдалена рассказала ей, что сына ее украл укротитель зверей.
-- Укротитель зверей! -- с удивлением вскричала крестьянка. -- Святая Женевьева! У него еще была маленькая лошадка, медведь и лев?