Людовик быстро подошел к матери и поднес ее протянутую руку к своим губам.
-- Да будет благословен час сей! -- прошептала Мария Медичи, неподражаемо разыгрывая тронутую мать.
-- Я удивлен, что встречаю ваше величество здесь, парке, -- заметил Людовик, идя рядом с матерью вдоль тенистой аллеи, вовсе не подозревая, куда она его ведет.
-- Я предпочла принять вас здесь, сир, -- потому что хочу переговорить с вами с глазу на глаз. Мать хотела снова найти в вас сына, потому и избрала в свидетели одного лишь Бога да прекраснейшее из его творений -- природу.
Король, собираясь ответить, поднял голову, но вдруг мер, охваченный внезапным воспоминанием. Случайно или преднамеренно они стояли в эту минуту на том самом месте, с которого много лет тому назад его отец увидел дикого охотника. Мария Медичи, была, казалось, не в состоянии далее владеть своими чувствами. Она взглянула на сына, широко взмахнула руками и простерла к нему нежные материнские объятия. Лед в душе Людовика был сломан и он молча покорился этой немой ласке.
-- Прощание и забвение всему, что произошло между нами, сын мой, -- проговорила королева-мать тихим дрожащим голосом. -- Мир, ради Бога, мир!
-- Я тоже хочу только мира, ваше величество, и надеюсь, что час его настал, -- ответил король, -- я доказал вам искренность этого своего желания уже тем, что принял приглашение приехать сюда.
-- Не станем разбирать, сир, кто из нас более виноват! За свою часть вины я была жестоко наказана предпоследними днями! Мы оба доверились плохим советникам, целью которых было посеять раздор между нами. Мы оба были обмануты! Я надеюсь, что для нас настанут лучшие времена, если уж нам удалось свидеться и переговорить вдали от их влияния.
-- Я хотел бы, чтобы ваше величество высказались в отношении этих людей более подробно.
-- Вижу по выражению вашего лица, сир, что вы хотите упрекать меня! Но если я и перешла на сторону ваших противников, то только для того, чтобы отвергнуть тех, кто убедил вас заключить меня в тюрьму. Поверьте, что все неприятности, вся эта вражда и противостояние вызваны вовсе не мною и моими приверженцами.