-- Доверием королевы! -- мрачно повторил Людовик, -- но подумали ли вы, ваше величество, какое страшное обвинение вы произносите?
-- Я умоляю вас, сир, успокоиться! Я умоляю вас, ради самого Бога, не решаться на какой-нибудь необдуманный поступок, иначе мне лучше возвратиться в свое изгнание, и пусть все идет по-старому.
-- Никогда не бывать этому! Я требую, чтобы вы сказали мне все! Я требую этого не только для себя, но и для Франции.
-- А я прошу вас, сир, ничего не предпринимать без тщательного обсуждения! Вы ведь знаете, что король английский Яков возвел своего любимца, герцога Бекингэма, в звание герцога, и вообще осыпает его всяческими почестями.
-- Да, я слышал об этом! Но что же мне за дело до этого?
-- Припомните, сир, что я давно уже просила вас наблюдать во время придворных балов за этим красавцем-англичанином.
-- И вы думаете, ваше величество, что в Лувре есть люди, которые осмеливаются иметь тайные сношения с иностранными дворами? -- все больше мрачнея, спросил Людовик.
-- Не с дворами, сир, а с отдельными их лицами.
-- Этого я не мог бы знать! До вас, вероятно, дошли ложные слухи!
-- Пути и способы этих сношений избирались так неосторожно, что они не могли не привлечь внимание ваших наблюдательных чиновников.