-- Только здесь, в этом дворце, ваше высочество, -- отвечал де Люинь.
-- Припоминаете, как скоро королева-мать снова повеселела и как радостно вступила на трон единодержавной правительницей!
Они вышли из подъезда, и принц повыше поднял воротник широкого плаща. Стоял довольно холодный январский вечер.
-- Желанная цель наконец достигнута, -- промолвил, понизив голос, граф де Люинь.
Они сели в карету принца Конде.
-- Во дворец маршала Кончини, -- сказал принц кучеру и продолжал, когда экипаж тронулся: -- Я приношу жертву, принимая приглашение на этот вечер. Терпеть не могу этого итальянца, любимца королевы-матери, которого она сделала маркизом д'Анкр! С вами, граф, я могу быть откровенным, мне очень неприятен надменный и властолюбивый Кончини!
-- Я с вами согласен, ваше высочество! Если бы не желание короля, я ни за что не переступил бы порог дома этого маршала, который так кичится своим положением, -- отвечал де Люинь.
По его лицу было видно, как он ненавидит Кончини.
-- После смерти короля Генриха он замечательно пошел в гору, в его стремительном взлете есть что-то загадочное.
Мне как-то не по себе при этом человеке и при его вечно улыбающейся супруге, о которой говорят, что она умеет колдовать и предсказывать. Королеву-мать она действительно как будто приворожила. Но молодая королева, Анна Австрийская, насколько я заметил, недолюбливает ее. Но вот мы и приехали!