-- С какой стати вы меня об этом спрашиваете?
-- Я требую, чтобы вы ответили мне! -- вскричал маркиз, в гневе хватаясь за эфес шпаги.
-- А разве вы защитник или опекун этой девушки! Да, наконец, разве я могу запомнить каждую девочку, которую когда-нибудь целовал?
-- Вы ли тот бесстыдный похититель, который решился во второй раз насильно захватить в свои руки несчастную жертву!
-- Клянусь, я убью вас!
-- Да я и сам приехал сюда затем, чтобы вызвать вас. Люинь побледнел до того, что стал белее роскошно вышитого широкого воротника, облегавшего его шею.
-- Хорошо! -- проговорил он, -- хотя мы с вами и не одного звания, но я снизойду до того, чтобы проколоть вас своей шпагой. Час и место!
-- Сегодня на закате в лесу близ города. Впрочем, нет! Любое промедление создает лишь большую опасность для Магдалены Гриффон, а вам, пожалуй, даст возможность увернуться! Таких птиц, как вы, опасно выпускать из рук. Защищайтесь! -- вскричал маркиз, выхватывая шпагу из ножен, -- и знайте, что это наказание вам за ваше постыдное поведение по отношению к Магдалене Гриффон!
Он напал на Люиня, и в палатке завязался смертельный поединок. Шпаги со звоном ударялись одна о другую. Маркиз фехтовал мастерски, Люинь же потерял голову от бешенства и ненависти. Он так энергично нападал на Монфора, что тому оставалось только парировать его удары. Коннетабль все еще надеялся, что адъютанты услышат наконец звон сабель и войдут в палатку, тогда он будет спасен! Он задумал передать маркиза в их руки и устроить так, чтобы его расстреляли в соответствии с законом. Но, казалось, никто не слышал звуков поединка, никто не входил в палатку, а между тем Люинь, не успев еще по-настоящему почувствовать силу своего противника, начал уже изнемогать.
Маркиз заметил это и совершенно неожиданно сам напал на него. Герцог стал отступать шаг за шагом, с трудом отражая удары.