-- Я?.. ваша эминенция, -- пробормотал он, -- я?..
-- Да, ведь знали об этих письмах только вы! Вы приехали сюда вместе с Антонио! Вас видели с ним последнего, -- объяснил ему свою мысль Ришелье. -- Из этого ясно, как день, что вы или убийца, или лгун и мошенник, желающий одурачить нас.
-- Да сохранят меня от этого все святые! Уж не знаю, чем я заслужил от вас такие слова! Я пришел сюда в надежде получить вознаграждение за все те горести и напасти, которые перенес за это время, а вместо того слышу только одни...
-- Вы ведь уверяете, что застрелили мушкетера д'Альби, -- с раздражением перебил его Ришелье.
-- Антонио сам это видел! Мушкетер остался лежать мертвым на дороге.
-- А я вам скажу, что этот самый мушкетер теперь здесь в Париже!
-- Вашей эминенции угодно испытать меня...
-- Мне угодно только доказать вам, что вы рассчитывали провести нас и ошиблись! Мы раньше вас узнали правду! Вы рассчитывали, что мушкетер еще не успел доехать до Парижа, но забыли, что эти мушкетеры -- чистые дьяволы! Могу сообщить вам, что д'Альби здесь, в Париже, и уже доставил по адресу то самое письмо, которое вы так хорошо описали!
-- Ну, уж этого совсем не может быть! Вашу эминенцию обманули! -- вскричал Жюль Гри с искренней уверенностью. -- Возможное ли это дело! Вот эта самая рука спустила курок в упор ему... в лоб! Эти мои собственные глаза видели, как он повалился на землю и остался мертвым на дороге.
Ришелье встал, подошел к одному из огромных стрельчатых окон, выходивших на большой двор Лувра, и поднял тяжелую занавесь.