-- Я позволю себе просить ваше величество о милости переговорить с вами без свидетелей, -- проговорил он.
-- О, моя обергофмейстерина может слышать все, что узнаю я сама!
-- Я знаю, что благородная донна Эстебанья -- поверенная своей королевы, но тем не менее я просил бы...
Анна, улыбаясь, кивнула Эстебанье, и та, откланявшись, вышла.
-- Теперь мы одни. Сядьте же, ваша эминенция.
В ответ на это приветливое приглашение Ришелье опустился на диван. Королева села рядом. На ней было светло-розовое шелковое платье с длинным треном и большим декольте, эффектно обнажающим ее прекрасные плечи и шею. Ришелье взглянул на нее, и в черных глазах его загорелся огонь бушующей в нем страсти. В этом взгляде была какая-то дерзость и необдуманная сила. Королева невольно опустила глаза. В эту минуту она просто испугалась человека в красной одежде, который сидел рядом и несколько мгновений не спускал глаз с ее лица. Но страх этот исчез так же быстро, как и явился, когда кардинал заговорил с ней. Королева овладела собой и внутренне готовилась найти выход из западни, которую он ей, очевидно, приготовил.
-- Я явился к вашему величеству, -- начал Ришелье с мягкостью кошки, ступающей перед прыжком, -- чтобы переговорить о деле, которое чрезвычайно важно и в высшей степени таинственно.
-- Это должно быть еще и интересно.
-- В Париже говорят о каких-то отношениях герцога Бекингэма с Лувром, о какой-то тайной переписке... Не знает ли ваше величество чего-нибудь об этом обстоятельстве?
Ришелье снова поднял на нее упорный проницательный взгляд.