-- Нет, Анна! Скажите мне прежде одно лишь только слово, одно-единственное -- любите ли вы меня? Вы молчите... Я понимаю вашу внутреннюю борьбу! Молю вас, пусть победителем в этой борьбе буду я! Ведь страсть к вам губит меня! Я давно уже не знаю ни мига покоя, все мои помыслы только о вас!
-- Еще раз прошу, ваша эминенция, встаньте! Я не должна вас слушать!
-- Нет, вы должны выслушать меня и даже ответить мне! Вы дрожите! О, позвольте мне жить надеждой, позвольте думать, что это любовь ко мне волнует вас! Я, Анна, люблю вас безумно, невыразимо, страстно.
Она подбежала к столу, схватила колокольчик и позвонил...
Кардинал быстро поднялся на ноги, и с губ его сорвался какой-то шипящий звук затаенного бешенства.
Когда вошла обергофмейстерина, он стоял, гордо выпрямившись.
Вдруг он заметил, что из-за пояса, обхватывающего тонкий стан королевы, виднеется уголок письма.
Дьявольская улыбка скользнула по его побледневшему от волнения лицу. Он низко поклонился королеве, но Анна делала вид, будто не замечает его поклона, и не удостоила ответом.
Ришелье тихо вышел из кабинета королевы. В душе его бушевала целая буря страстей! Он поклялся отомстить ей -- за то, что она отвергла его, и за то, как ока это сделала.
Любовь к этой женщине начинала перерождаться в ненависть.