погрузившись в состояние полнейшего безучастия.
-- Нарцисс, -- сказал маркиз, нагнувшись к мальчику и стараясь рассмотреть его лицо, -- ты хочешь сладких фруктов?
Мальчик взглянул на маркиза, но ничего не ответил.
-- Как он дает знать, когда просит чего-нибудь? -- спросил маркиз.
-- Он рукою хватает воздух, а иногда издает неясные звуки, -- отвечал Вильмайзант.
-- И вы еще не смогли добиться от него ни одного понятного слова?
-- Нет, господин маркиз! Думаю, что испуг, когда он увидел себя в окружении пламени, и последующая боль совершенно умертвили его внутреннюю жизнь. Нам удалось спасти тело, но душевные его способности, как мне кажется, умерли навсегда!
-- Это, конечно, более чем ужасно, -- согласился маркиз, глядя на бедного, безучастно лежавшего мальчика, -- и вы не имеете никакой надежды хотя бы в далеком будущем?
-- Кем бы мы были, господин маркиз, если бы не надеялись и не употребляли все новых стараний, -- отвечал врач. -- Наука, которой я служу, пока немного может сделать, но она беспрерывно добивается новых успехов! Быть может, когда тело будет совершенно здорово и крепко, тогда пробудится и дух, но, по моему мнению, к этому нас может привести только одно средство, господин маркиз!
-- Назовите мне его, мой добрый старый друг!