Ришелье, стоявший и слушавший до сих пор в стороне, нашел, что время прекратить допрос. К великой его радости мушкетеры сами сознались в своей вине.
-- Ваше величество, вы теперь убедились в истинности моих слов, -- решился он вмешаться. -- Какого доказательства еще требовать вам?
-- Вы должны знать, -- продолжал король, обращаясь к мушкетерам, -- что я не терплю забияк! Понимаете ли вы, чему подвергаетесь за вашу вину? Клянусь, я не хочу, чтобы мои солдаты были разбойниками и бесчинствовали на больших дорогах, я скорее соглашусь их всех до одного перестрелять!
-- Зная это, ваше величество, мы полагали, что исполнили свой долг, усмирив и прогнав гвардейцев с большой дороги, где они бесчинствовали и подстерегали мирно едущих людей, -- сказал Милон с дивной неустрашимостью и спокойствием.
-- Какая дерзость, -- прошипел кардинал.
-- Что заставило вас первыми взяться за шпаги? Я требую правды!
-- Поводом была сатирическая песня, которую гвардейцы, увидев нас, запели нарочно, с намерением подразнить нас, -- отвечал д'Альби.
-- Сатирическая песня? -- спросили почти в одно время король и кардинал.
-- Бесстыдная, наглая песня, -- подтвердил Милон, -- за которую нельзя было не наказать дерзких певцов.
-- Что было в этой песне? -- быстро спросил король.