-- Вы здешний ключник? -- спросил Ришелье, останавливаясь.
-- Точно так, к услугам вашей эминенции. Я Пипо, управляющий кладовыми с серебром.
-- Мне нужно переговорить с этой дамой несколько минут, так постойте там, за дверью, -- приказал Ришелье, соображая, что таким образом превращает свидетеля в сторожа. -- Разговор этот очень важен и нам никто не должен мешать. Вы здесь одни?
-- Так точно, ваша эминенция, совершенно один! -- ответил Пипо с достоинством, забывая, что Жозефина была в своей комнате, или, может быть, не желая упоминать об этом.
-- Разговор наш протянется недолго, а потом вы можете закрыть комнату с серебром и уйти, -- проговорил Ришелье.
Пипо низко поклонился и поспешно вышел в коридор. Ему совсем не нужно было закрывать дверь той комнаты, где был кардинал с таинственной дамой, потому что серебро помещалось в шкафах других комнат, а они были давно уже закрыты.
В этом же зале стоял посредине большой дубовый стол, где управляющий и Жозефина расставляли вещи, принося их по мере надобности из других кладовых. Остальную мебель составляли старинные с высокими спинками стулья, пустой шкаф и большая, украшенная резьбой лохань. В каждой стене было по одной двери. Одна вела в кладовые, другая-- в коридор, третья -- в комнату Жозефины. На четвертой стене были огромные окна, выходящие на дворцовый двор. В двери комнаты Жозефины было небольшое окошечко, закрытое занавеской, чтобы придворная судомойка всегда могла наблюдать за дверью, ведущей в кладовые.
Начинало уже смеркаться, и в комнате царил полумрак.
Ришелье подвел свою собеседницу к окну.
-- Теперь мы совершенно одни. Прошу вас, расскажите мне ваши новости! -- сказал он.