-- А я все-таки еще надеюсь! -- возразила обергофмейстерина, улыбаясь. -- Как вы думаете, не спросить ли мне, что думают об этом мушкетеры?
-- Да, если это дело хоть мало-мальски возможно, то исполнить его могут, разумеется, только мушкетеры! -- сказала королева. -- Но я на это не рассчитываю! Мне кажется, будет гораздо проще и легче, если я сейчас же закажу Рубенсу точно такой же портрет. Ведь у нас впереди еще целых семь дней.
-- Мне только что кто-то говорил, что Рубенс собирается уезжать и что даже все вещи его уложены.
-- Неужели!
-- Не могу только припомнить, кто именно говорил мне об этом. -- Ах, да, герцогиня де Вернейль!
-- Она сказала тебе это именно сегодня!? Теперь и я начинаю думать, что во всем этом кроется какая-то интрига! Но странно, что король вовсе не разыгрывает роль! Все, что он говорил, было совершенно искренне!
-- И это совершенно понятно, Анна. Поймите, что интрига эта ведется каким-то третьим лицом.
-- Твоя правда, Эстебанья! А все-таки нужно переговорить с Рубенсом, если окажется, что он не сможет нам помочь, придется искать другой способ. Но так или иначе, а к тому дню у меня должен быть точно такой же портрет, иначе я пропала! Я не могу даже представить себе того, что меня ожидает! Я дрожу при одной мысли о немилости короля. Но что будет, если король узнает, куда делся портрет?! Нет! Я должна пожертвовать всем, всем на свете, лишь бы вернуть его или добыть точно такой же.
Анна Австрийская наскоро простилась с обергофмейстериной и тотчас же уехала с герцогиней де Шеврез на улицу д'Ассаз к Рубенсу.
"Однако положение становится опасным! -- размышляла Эстебанья, оставшись одна. -- Хотелось бы мне только знать, что все это значит! Так или иначе, а к двадцать седьмому необходимо иметь тот же или точно такой же портрет и преподнести его королю. Он дал совершенно ясно понять, что он не только ожидает, но даже требует его! Если теперь он еще ничего не знает, то узнает все позднее и, если не получит портрет в назначенный день, о! тогда произойдут вещи, чреватые такими последствиями, что трудно и вообразить! Бедная, бедная Анна, она вечно между страхом и горем! Мне невыразимо жаль ее! Однако что же можно сделать!? Ах, если бы найти виконта в галерее!"