-- Но где же они могут быть теперь?
-- Виконт совершенно неожиданно переведен на личную службу его величества.
Эстебанья вздрогнула.
-- Это дело твоих рук, Арман Ришелье, -- проговорила она, -- узнаю деятеля по делам его!
-- А Каноник вчера уехал куда-то с маркизом и возвратится только завтра.
-- Значит, мы потеряем еще целый день!
-- А разве возвращение портрета обусловлено каким-нибудь сроком?
-- Разумеется! Утром двадцать седьмого сентября он во что бы то ни стало должен быть в наших руках!
-- А завтра уже двадцать первое! Но все-таки еще можно бы успеть, если не возникнет никаких препятствий.
-- Однако вы призадумались, барон! -- озабоченно произнесла Эстебанья. Она сознавала, что в этом ужасном положении помощь и спасение могли прийти только от мушкетеров.