- Ах, Боже милосердный, от всей души... да ведь это все-таки не то, что должно быть. Мы любим и ласкаем, как только умеем, маленького принца, он так несчастен. Сейчас он, крошка, не понимает еще, что с ним случилось, чего он лишился, но потом, госпожа обергофмейстерина!
- Будем надеяться, что он никогда ничего не узнает и всегда будет считать вас своими родителями.
- Да, будем надеяться.
- Вы хотели что-то сообщить мне, милая Мариэтта? - спросила Эстебания.
Они сидели спиной к будуару королевы, отделенному лишь портьерой, так что не могли видеть, что делалось сзади. Между тем, при последних словах Мариэтты, портьера заколыхалась и из-за нее показалась голова дамы.
- Я пришла проститься с вами, госпожа обергофмейстерина, - продолжала Мариэтта, - не сердитесь, пожалуйста, что я так много плачу, я, право, не могу, мне слишком тяжело.
- Да в чем же дело, дорогая Мариэтта? Вы пришли проститься? Что это значит?
- Сейчас скажу, госпожа обергофмейстерина! Маленького принца совсем отсылают отсюда, чтобы никто не увидел и не услышал о нем, чтобы никто не знал о его рождении, чтобы никто о нем больше не думал.
- Отсылают? Вы, конечно, поедете с ним?
- Далеко, далеко отсюда! Это нам очень нелегко сделать.