- Король был очень рассержен, - продолжала герцогиня, - нас ждет беда.
- Доложите о случившемся герцогу Орлеанскому, герцогиня, и скажите камерфрау, чтобы она сейчас же начинала укладываться. Я уеду в Германию, - сказала Мария Медичи, едва держась на ногах.
- Возьмите меня с собой, ваше величество, я разделю с вами все опасности и лишения, - просила герцогиня.
Маркиза выразила то же желание.
- Хорошо, вы обе и один камердинер поедете со мной. Ступайте скорее предупредить герцога, чтобы и он мог бежать сегодня же, потом возвращайтесь сюда укладывать мои драгоценности. Велите сейчас заложить два дорожные экипажа. Я на рассвете уеду из Парижа.
Дамы поспешили исполнить распоряжение королевы-матери, они слишком хорошо понимали грозящую им опасность.
Король, вернувшись с кардиналом в Лувр, заперся с ним в кабинете.
- Относительно ее величества и герцога Орлеанского я поступлю так, как решил раньше, - сказал Людовик. - Я рассчитываю на то, что они сегодня же ночью уедут из Франции. Они сами обрекли себя на изгнание, - я очень этому рад, по крайней мере, шуму будет меньше. Тяжело произносить строгий приговор матери и брату.
- Бегство будет лучшим доказательством их виновности, ваше величество, - ответил Ришелье, - как вы распорядитесь насчет Люксембургского дворца и их имущества?
- Они будут конфискованы и отданы в казну, ваша эминенция. Бежавшим мы назначаем такое ограниченное содержание, что у них навсегда пройдет охота составлять заговоры и строить честолюбивые планы. Кроме того, герцог Орлеанский еще ощутит на себе последствия содеянного. Остальных виновных судите, как обычно.