Бастилия, огромная и страшная государственная тюрьма, в которой содержалось в то время множество заключенных, со всех четырех сторон имела по высокой пятиэтажной башне, над которыми проходила галерея, заставленная пушками.
В одну из камер этих башен был заключен Жюль Гри, для того, чтобы навсегда обезвредить его.
Кто раз попадал в эту громадную государственную тюрьму, тот мог считать себя навсегда оторванным от внешнего мира, потому что выход из нее был почти небывалым случаем.
Надзор за заключенными в ней был так строг, стена, окружавшая ее, так высока, а рвы по обеим сторонам этой стены так глубоки, что было бы безумием мечтать о возможности побега. Заключенные были полностью отделены от всего остального мира, и всякое сношение с кем-либо было немыслимым, тем более, что сторожа и смотрители были восновном старые суровые солдаты, обращавшиеся грубо е арестантами. Никто никогда не вступал с заключенными вразговоры, и сторожа исполняли свои неприятные обязанности с присущей военным точностью и аккуратностью.
Когда Жюля Гри ночью привезли в Бастилию, он, со свойственным ему собачьим чутьем, каким бывают наделены такие как он люди, запомнил со всеми подробностями местность, дорогу, ворота, коридоры и повороты в них, полагая, что все это со временем может ему пригодиться. Оставшись один в своей камере, он принялся осматривать и ее. Она имела в длину около двенадцати футов и столько же в ширину, окно, с железной решеткой, выходило на внутренний двор; в камере был только соломенный тюфяк и одеяло, старый стол и один стул. Была еще и маленькая железная печь.
Жюль Гри должен был навсегда отказаться от мысли хотя бы когда-нибудь разговориться со своим молчаливым сторожем. Он почти никогда не входил в камеру, а пищу подавал арестанту через специальное отверстие, проделанное для того в двери. Таким же образом он забирал обратно пустую посуду.
Жюлю, следовательно, никто не мешал, но заняться ему было нечем: у него не было ни средств, ни предметов для занятий.
Поэтому для начала он ограничился только размышлениями о своем положении, о происшедшей с ним катастрофе, и о своем весьма мрачном будущем.
Наконец, он окончательно пришел к мысли, что нужно, каким угодно способом, но выбраться на свободу.
Бросив, однако, взгляд в окно на тюремный двор, испробовав прочность запоров своей двери и вспомнив об охраняемых днем и ночью длинных тюремных коридорах, Жюль Гри понял всю несбыточность своих надежд! Если бы окно его камеры вместо тюремного двора находилось бы над рвом, по ту сторону стены, тогда можно было бы еще на что-то надеяться, но теперь он уже не сомневался в том, что выйти отсюда невозможно!