В этот день просьбы были еще представлены по форме, спокойно и без шума, поэтому Анна Австрийская полагала, что будет в состоянии успокоить просящих несколькими добрыми словами.
Она попробовала разъяснить прибывшим, что государство в лице кардинала потеряет свою главную опору, что принцы виновны в присвоении не принадлежащей им власти, и что она надеется на благополучное разрешение всех конфликтов.
Но она забыла, что говорила только с несколькими представителями и что народ не слышал ее слов и упорно не хотел отказываться от своих требований.
Она говорила очень приветливо и убедительно, - ведь от успеха этой речи зависело ее семейное счастье. И она надеялась победить словами давно зревшее в народе негодование, подстрекаемое могущественными и влиятельными лидерами.
Вечером, когда известие об ответе, данном народным представителям, распространилось по всему Парижу, Мазарини прибыл в Лувр и находился в покоях Анны Австрийской, которая только что вышла из спальни малолетнего короля, пожелав ему спокойной ночи.
Они сидели и разговаривали о событиях того дня. Мазарини старался убедить королеву, что уступать им ни в коем случае не следует, как вдруг их слух поразил глухой, наводящий ужас шум, - это бежала огромная толпа, оглашая все пространство вокруг дикими криками и угрозами.
Услышав этот зловещий шум, кардинал невольно вздрогнул, а королева вскочила со своего места.
- Что это? - спросила она бледнея, - что означает этот странный шум?
В эту минуту на пороге появилась Эстебания. Она была взволнована, лицо ее выражало сильный испуг.
- Что там такое? - торопливо спросила Анна Австрийская.