21 октября 1652 года молодой король совершил свой торжественный въезд в Париж и объявил народу о всеобщей амнистии. Но потом он приступил к мере, которую советовала ему Анна Австрийская, в свою очередь бывшая под влиянием советов Мазарини. Хотя кардинал все еще находился в то время в изгнании, в Реймсе, он и оттуда сильно влиял на дела правительства, и постоянной его мыслью было добиться у молодого короля и народа своего возвращения в Париж.
Людовик XIV запретил парламенту всякое вмешательство в политические дела и объявил принца Конде государственным изменником, которому воспрещается въезд в пределы государства.
Королева-мать находилась в это время в Сен-Жермене. Лес около старого замка, с его таинственными уединенными дорожками, доставлял ей приятное отдохновение после шумной придворной жизни и всех устраненных, наконец, тревог.
Время борьбы и разлуки с Мазарини, к которому она была искренне привязана, не бесследно пронеслось мимо Анны Австрийской. Годы также начинали сказываться и в ней все больше проявлялось желание оставить государственные дела и проводить остальные годы в спокойствии. Людовик XIV, наоборот, на шестнадцатом году своей жизни начинал находить удовольствие в управлении государством, поэтому королева-мать полагала, что отсутствие Мазарини не было уже необходимостью, но Людовик был другого мнения: он считал возвращение его ко двору все еще опасным.
Анна Австрийская пожелала выстроить себе в Сен-Жерменском лесу дачу, названную "Ле-Лож", впоследствии сделавшуюся ее любимым местопребыванием.
Здесь она прилагала огромные усилия, чтобы выхлопотать возвращение Мазарини и, с его согласия, применила даже одно рискованное средство (на первый взгляд невинное), но в будущем могущее сделаться тоже опасным.
Людовик имел для своих лет замечательную силу воли и твердость характера, о которые до сих пор разбивались все попытки Мазарини просить у него позволение возвратиться ко двору, хотя король был очень доволен, когда опытный в делах государства министр из Реймса поддерживал его своими советами, делая разные распоряжения.
Видя, что им ничего не поделать с королем, они решили воспользоваться его частыми посещениями Сен-Жермена для свидания с матерью, чтобы разыграть маленькую комедию, имевшую своей целью возвращение Мазарини во дворец.
Кардинал взял к себе на воспитание двух племянниц, очень молодых девушек, не очень высокого происхождения и без состояния. Гортензии и Олимпии Манчини было четырнадцать и пятнадцать лет, но как итальянки, они были развиты не по летам, так что все считали их уже совершенно взрослыми девицами.
Анна Австрийская, которая вообще отличалась большой разборчивостью, и та восхищалась красотой Олимпии.