- Мы просим милости нашему дяде, кардиналу Мазарини, - прибавила Гортензия.
- О, теперь я знаю кто вы, я помню даже ваши имена, - сказал Людовик, с изысканной вежливостью подавая руки припавшим к его ногам очаровательным просительницам, чтобы поднять их. - Вы - синьора Олимпия, а вы - синьора Гортензия Манчини. Я приглашаю вас, милые дамы, идти вместе со мной к моей матери!
- А наш дядя, кардинал? - робко спросила Олимпия.
- У кого столь прелестные адвокаты, - отвечал любезно Людовик, - тот может быть заранее уверен, что дело его выиграно.
- Так ваше величество позволяет дяде возвратиться в Париж? - спросила Гортензия.
- Сам я всегда был сердечно расположен к кардиналу, но были другие препятствия, не позволявшие мне призвать его к себе. Теперь все они устранены и господин кардинал переселится опять в Париж, чтобы советом и делом помогать мне в делах государства. Без сомнения, и вы поселитесь вместе с ним?
- Мы постоянно живем с дядей, ваше величество!
- Может быть, вы предпочтете возвратиться в ваше прекрасное отечество, Италию? - спросил король Олимпию, которая особенно ему понравилась.
- Наша родина Италия действительно прекрасна, но с тех пор, как мы имели счастье ощутить на себе милость и доброту вашего величества, равно как и ее величества королевы, мы считаем Францию нашим новым отечеством, - ответила Олимпия.
- Я уже вижу, что вам вполне известны этикеты двора, - сказал, улыбаясь, молодой король, идя с девушками по лесной дороге, ведущей в Ле-Лож.