- Жива эта девочка?
- Хе, хе! Конечно, жива, ваша светлость! Жозефиночка стала славной, доброй, хорошенькой девушкой... другой такой в целом Париже не сыскать!
Старый герцог откинулся на подушки и с молитвой сложил дрожащие руки.
- Слава тебе, Господи! - прошептал он.
- Жозефина была отдана кондитеру Пьеру Гри, у которого в то время дела шли хорошо, - рассказывал Калебассе, с многозначительной миной подходя ближе, - у него было два сына, ему хотелось иметь дочку, и он взял Жозефину вместо дочери. Жервеза передала ему все деньги, пожалованные вашей светлостью, до последнего франка! Гри берегли девочку, как родное свое дитя, но потом у них пошли неудачи за неудачами, и наконец жена Пьера Гри умерла. Пьер купил тогда на Ночлежном острове, близ Сены, гостиницу "Белая Голубка", я сам помог ему деньгами и его дела поправились.
- Что вы говорите? - с ужасом вскричал герцог, - вы называете дитя Жозефиной... Жозефина на Ночлежном острове близ Сены?
- Гм, - усмехнулся Калебассе, - теперь-то она уже не дитя, а вот ваше дитя, ваша светлость - ну, это другое дело! Она уже взрослая девушка, красавица, и не живет больше на Ночлежном острове.
- Но она жива?
- Живехонька, ваша светлость! Живет честным трудом.
- У меня отлегло от сердца! - прошептал д'Эпернон.