Терпение губернатора лопнуло.
Он приказал солдатам дать залп - первый раз, впрочем, просто в воздух, - а затем объявил присмиревшим на минуту мятежникам, что участь арестанта будет предрешена, если они осмелятся идти приступом на губернаторский дом, что его сразу убьют при первой же попытке народа силой освободить его.
Раздались снова яростные выкрики. Раздраженная толпа, не обращая внимания на угрозы, со всех сторон стала окружать губернаторский дом.
Сен-Марсу пришлось подумать о серьезной обороне. Он расставил швейцарцев у окон и велел убивать каждого, кто только приблизится ко входу, а сам поспешил к Луи.
Понятно, что у него пропала всякая жалость к несчастному заключенному, которого он, как военный, обязан был стеречь. Он велел солдатам взять его силой, отвести в его комнату и заковать.
Затем Сен-Марс вернулся к окнам, у которых расставил солдат.
Толпа с трех сторон перешла ров и несколько сот человек были уже почти у самого дома, грозно размахивая оружием и заступами.
Но все, остановились в ожидании, никто не решался напасть на замок, видя вооруженных солдат.
Но положение губернатора было все же очень критическим - ведь он не знал, сколько еще времени ему придется выдерживать оборонительное положение.
Уже и между солдатами все громче и громче раздавались недовольные восклицания. Можно было ожидать, что через несколько дней и они перейдут на сторону народа.