Папа Калебассе подумал, что видит сон, у него запрыгало все перед глазами, пол под его ногами закачался. Так, значит, это он с самим кардиналом говорил!
Камердинер ушел.
Фруктовщик, дрожа всем телом, упал на колени.
- Простите, - вскричал он, - простите, всемогущий кардинал. Ах, я жалкий дурак! Ведь я и сам не знаю, чего здесь наговорил. У меня в глазах рябит, я совсем теряю голову, до сих пор не знавшую бесчестья.
- Встаньте, любезный друг! - сказал Ришелье. - Вам нечего меня бояться. Напротив, я награжу вас за ваши прямодушные слова.
- Любезный друг, ах, господи! Какая милость! Великий, всемогущий кардинал называет меня любезным другом!
- Вот возьмите от меня эту безделицу, - сказал Ришелье, и, достав из письменного стола маленький кожаный кошелек с золотом, подал остолбеневшему от удивления и радости старику. - Возьмите и будьте всегда так же прямодушны и внимательны.
- Приказывайте, ваша эминенция. Требуйте от меня чего угодно, я все сделаю. Так вы и есть сам великий кардинал! Святая Матерь Божья! Мог ли я думать? И вам угодно милостиво простить меня! Да, такие знатные господа всегда великодушны. Благодарю вас, ваша эминенция, тысячу раз благодарю. Скажите только, как я могу услужить вам? Я за вас пойду в огонь и воду. Вы увидите, что Калебассе умеет быть благодарным, ваша эминенция.
- Если вы непременно хотите угодить мне, любезный друг, - сказал Ришелье, - то я вам предоставлю такой случай. Умеете ли вы молчать?
- Как могила, господин кардинал.