Яд Медичи заключался не только в белом порошке без вкуса и запаха, а и еще в одном, не менее действенном, средстве: в измене, в умении прекрасно убеждать, в тайных интригах, с помощью которых она действовала наверняка и устраняла тех, кто стоял на ее дороге.
- Зачем приходил этот монах? - спросил Гастон Орлеанский, оставшись вдвоем с матерью.
- Он принес мне одну вещь, которая нам очень пригодится, если этот кардинал, этот милостынераздаватель, вытащенный мною из ничтожества, в самом деле вздумает подставить нам ногу, - ответила Мария Медичи.
- Он или мы, ваше величество. Теперь все дело в этом.
- Вы уже виделись с Марильяком, Гастон?
- Он был у меня около часа назад.
- Говорили вы ему, что после свержения кардинала мы сделаем его министром?
- Я дал ему это понять.
- Что же он?
- Решается поднять восстание.