- В таком случае, - сказал Сен-Марс, - наше желание исполнено. Господин маршал Марильяк уверил нас, что мы можем свободно говорить здесь все, что думаем и что заметили.
- Мы даже просим вас об этом! - вскричал Гастон. Королева-мать поддержала его и прибавила, облегчая переход к главной цели разговора.
- Как здоровье нашего августейшего сына?
- Его величество обычно пребывает в дурном расположении духа, как только у него побывает господин кардинал Ришелье, - ответил Сен-Марс. - Это еще больше убеждает меня в том, что близость кардинала неприятно действует на его величество и тяготит его.
- Позвольте и мне, - прибавил де Ту, - передать слова, сказанные вчера его величеством. Его эминенция явился с докладом. - Ничего не может быть неприятнее, как видеть постоянного обвинителя, - сказал его величество.
Мария Медичи и герцог переглянулись.
- Значит, и наш августейший сын столь же тяготится кардиналом, как и все в государстве? - сказала королева-мать.
- Как же может быть иначе, если этот кардинал злоупотребляет своей властью! - вскричал Гастон, опускаясь в кресло.
- Я только что удостоился интимного разговора с его величеством, - сказал Сен-Марс, - и слышал очень значительные слова. Они заставили меня решиться внимательнее отнестись к общему желанию всех во Франции.
- Как!.. Вы высказали моему августейшему сыну желание устранить кардинала? - с удивлением спросила Мария Медичи.