Хотя Лили была приготовлена, но это зрѣлище произвело на нее сильное впечатлѣніе.
Каждый ожидалъ, что она съ ужасомъ отвернется отъ трупа, что ужасное зрѣлище заставитъ ее отступить, по произошло нѣчто совсѣмъ другое.
При взглядѣ на трупъ, Лили громко вскрикнула и всплеснувъ руками бросилась къ возвышенію, на которомъ лежала покойница.
-- Это Марія! Марія умерла! раздирающимъ голосомъ вскричала она, это Марія Рихтеръ!
Эти слова поразили доктора Гагена, которому показалось, что онъ въ одно мгновеніе понялъ все, не владѣя собою онъ взглянулъ на графиню, которая холодно и спокойно присутствовала при этой ужасной сценѣ и полузакрывъ глаза, смотрѣла на свою падчерицу.
Всѣ остальные присутствующіе съ жаднымъ вниманіемъ слѣдили за происходившей сценой.
-- Марія! дорогая моя Марія! ты умерла! рыдала Лили.
Было ли это результатомъ безумія? Или это была истинная сворьбь? Были ли эти слова доказательствомъ сумасшествія, были ли эти слезы и жалобы истины исходили ли они изъ сердца той, которая рыдала надъ трупомъ? Сочтетъ ли докторъ Феттеръ эту сцену новымъ доказательствомъ болѣзни мозга, причина которой покрыта мракомъ?
Наступило всеобщее молчаніе.
Предполагаемая цѣль, очевидно, не была достигнута. Приведенная къ трупу дѣвушка дѣйствительно была взволнована, но совсѣмъ иначе, чѣмъ ожидали. Надѣялись, что видъ трупа заставитъ ее сознаться, а она объявляла, что это трупъ ея молочной сестры, Маріи Рихтеръ.