XXX.
Милошъ.
Спустя нѣсколько недѣль послѣ описанныхъ нами событій, однажды вечеромъ въ сильную бурю, какой то незнакомецъ шелъ со станціи желѣзной дороги въ городъ неся подъ плащемъ небольшой ручной чемоданъ.
Судя по его походкѣ, незнакомецъ долженъ былъ быть еще не старъ.
Казалось что онъ былъ въ городѣ чужой. На углу одной улицы онъ остановился чтобы прочитать ея названіе, довольно ярко освѣщенное фонаремъ. Въ эту минуту свѣтъ фонаря упалъ также и на его лицо и можно было увидать что это молодой человѣкъ лѣтъ около двадцати восьми. Типъ его лица и длинные бакенбарды выдавали въ немъ иностранца. Рѣзкія черты лица, большіе, темные глаза и необъяснимая смѣсь выраженія ума и твердости, составляли въ общемъ очень интересную наружность.
-- Это Блюменштрассе, пробормоталъ онъ. Въ такомъ случаѣ это здѣсь, въ томъ домѣ у котораго стоитъ бѣлая скамья, но что если ее убрали?
Шелъ сильный дождь, но путешественникъ, казалось, не обращалъ на него никакого вниманія. Улицы были пусты и мрачны.
Вдругъ незнакомецъ остановился, онъ увидѣлъ передъ однимъ изъ домовъ скамью.
Онъ подошелъ ближе и старался прочесть надпись на дверяхъ, но было черезчуръ темно. Тѣмъ не менѣе, должно быть, онъ рѣшилъ, что пришелъ туда, куда надо, такъ какъ сейчасъ же позвонилъ.
Почти въ ту же минуту дверь отворилась и въ ней показалась голова старой служанки Гагена.