Тихонько отворивъ дверь на лѣстницу, графиня стала прислушиваться,-- вездѣ было тихо.
Вернувшись къ себѣ, графиня открыла потайной ящикъ въ письменномъ столѣ и вынувъ изъ него какой то порошокъ, насыпала его въ хрустальный бокалъ и снова заперевъ ящикъ, взяла въ руки кружку и подсвѣчникъ и пошла по корридору въ комнаты покойнаго графа.
Въ пустыхъ комнатахъ было очень холодно и шаги графини громко отдавались по паркету, сквозной вѣтеръ почти задувалъ огонь свѣчи.
Графиня шла мимо большаго стѣннаго зеркала и нечаянно взглянула въ него, ея собственное отраженіе казалось испугало ее. Почему этотъ видъ могъ испугать холодную и безсердечную графиню, такъ что нѣсколько мгновеній она не могла пошевелиться.
Ея высокая фигура съ блѣднымъ лицомъ и черными, сверкающими глазами, освѣщенная яркимъ свѣтомъ свѣчи, походила на привидѣніе, скользившее по залѣ. Но не это было причиной ея испуга. У нея въ головѣ неожиданно промелькнуло одно воспоминаніе, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, въ Парижѣ, она была одинъ разъ у бывшей въ то время въ модѣ гадальщицы-цыганки и та предсказала ей, что она умретъ черезъ годъ послѣ того, какъ неожиданно увидитъ себя въ зеркалѣ со свѣчею въ рукѣ. Воспоминаніе объ этихъ словахъ, давно забытыхъ ею, сильно взволновало графиню, такъ какъ дѣйствительно она совершенно неожиданно увидала себя въ зеркалѣ со свѣчею въ рукахъ.
Но черезъ нѣсколько мгновеній, она насмѣшливо улыбнулась и отвернувшись, пошла дальше.
Наконецъ она пришла въ кабинетъ графа; подошедши къ его письменному столу, въ которомъ былъ вложенъ ключъ, она вынула изъ ящика всѣ бывшія въ немъ бумаги, затѣмъ отворила маленькій потайной ящичекъ и положила въ него порошокъ, который принесла съ собою, затѣмъ снова закрыла ящикъ.
Въ то время какъ она собирала бумаги покойнаго графа, въ открытую дверь мелькнула человѣческая тѣнь, графини не видѣла и не слышала ничего, будучи слишкомъ погружена въ свое занятіе.
До сихъ поръ наблюдатель за ночными дѣйствіями графини не показывался, теперь онъ заглянулъ въ комнату. Это былъ Милошъ, новый лѣсничій. Онъ явился какъ разъ во время, чтобы увидѣть какъ графиня брала бумаги, затѣмъ, когда она сдѣлала видъ, что хочетъ повернуться, онъ исчезъ также беззвучно, какъ и явился.
Графиня не замѣтила его. Да и какъ можно было предположить чтобы въ это время кто нибудь могъ быть въ комнатахъ покойнаго графа, куда никто не ходилъ кромѣ нея.