-- Мнѣ удалось устроить все какъ нельзя лучше -- но дѣвочка осталась цѣла и невредима, какъ будто бы какая то невидимая высшая сила охраняла ее.
-- Какой вздоръ Куртъ! просто ты нерѣшительно и неэнергично взялся за это дѣло.
-- Сначала выслушай, а потомъ уже обвиняй меня! отвѣчалъ управляющій глухимъ голосомъ. Обѣ новыя, русскія лошади были запряжены въ шоры, Лили и молочная сестра ея Марія Рихтеръ сѣли въ легкій открытый экипажъ, я же одинъ помѣстился на козлахъ сдерживать дикіе порывы лошадей,-- ты ихъ вѣдь знаешь.
-- Знаю, но знаю также и ту цѣль, которой я принесла жертву, заплативъ за нихъ три тысячи таллеровъ,-- и сегодня отъ тебя зависѣло привести мой планъ въ исполненіе.
-- Мы поѣхали. Я сильно сдерживалъ лошадей. Чѣмъ бѣшеннѣе мчались они, тѣмъ веселѣе и довольнѣе остановилась Лили. Только теперь на возвратномъ пути воспользовался я удобнымъ случаемъ, чтобы дать имъ воли. Я ослабилъ возжи, лошади, почувствовавъ это, понеслись. Я дѣлалъ видъ, будто стараюсь удержать ихъ, но тщетно! Какъ вихрь неслись они по аллеѣ, съ неимовѣрною быстротою мчался легкій экипажъ, какъ перышко увлекаемый впередъ двумя сильными, горячими дикими животными. Марія Рихтеръ съ крикомъ ужаса прижалась къ Лили.
-- А, Лили? торопливо спросила графиня, и въ тонѣ ея слышалось нетерпѣніе, она выпрыгнула изъ экипажа?
-- Лили сначала какъ будто испугалась, но это продолжалось не долго, черезь минуту она уже вполнѣ владѣла собой и представляла совершенный контрастъ со своей подругой, между тѣмъ какъ та блѣдная, испуганная, безпомощно прижалась къ Лили, послѣдняя оставалась спокойной. Это спокойствіе въ подобную минуту имѣло въ себѣ что то грандіозное! Она хотѣла схватить возжи, въ то время какъ я выскочилъ изъ экипажа и былъ отброшенъ къ самымъ деревьямъ на землю. Но ей не удалось поймать ихъ, возжи спустились внизъ ударяясь о заднія ноги лошадей, что еще болѣе горячило послѣднихъ. Какъ будто хотѣли они нестись на край свѣта, какъ будто никакая земная сила не могла остановить ихъ, такъ стремительно мчались они по аллеѣ, увлекая за собою экипажъ. Каждую минуту ожидалъ я, что вотъ, вотъ,-- будетъ онъ разломанъ, разбитъ въ дребезги.
-- Хорошо, славно! что же дальше?
-- Далѣе слѣдуетъ чудесная, неожиданная развязка этой сцены, жестокая насмѣшка судьбы надъ всѣми нашими разсчетами. Я никогда не повѣрилъ бы возможности подобной развязки, еслибы самъ не былъ свидѣтелемъ этого чуда. Обѣ дѣвушки сидѣли прижавшись другъ къ другу и крѣпко держались за спинку экипажа, ни та, ни другая не думала прыгать внизъ -- раздался громкій крикъ о помощи, лошади неслись прямо на каменную стѣну, замыкающую собою большую аллею.
Еще одна минута и обѣ дѣвушки неминуемо погибли бы вмѣстѣ съ экипажемъ я лошадьми.-- Какъ вдругъ лошади неожиданно завернули въ боковую аллею, которая ведетъ къ конюшнямъ. Дорога эта была хорошо знакома имъ, что, повидимому, успокоило ихъ немного, правда онѣ все еще бѣшенно неслись впередъ, но громкое ржаніе ихъ доказывало, что они завидѣли вдали и узнали свою конюшню. Нѣсколько секундъ спустя, не успѣлъ еще лѣсничій, Губертъ схватить лошадей за узду, и не успѣли еще сбѣжаться туда конюхи, какъ экипажъ уже стоялъ передъ дверьми конюшни. Лили и ея спутница были спасены. Обѣ остались цѣлы и невредимы!