Только теперь началось самое сильное движеніе по улицамъ. Въ то время какъ у насъ въ этотъ часъ лучшіе магазины уже запираютъ, въ Нью-Іоркѣ въ это время начинается самая усиленная торговля и большинство публики только теперь отправляется въ театры или въ гости.
Незнакомецъ въ темномъ плащѣ вошелъ въ открытую стеклянную галлерею, которая вела вовнутрь одного дома и началъ медленно ходить по ней взадъ и впередъ, какъ бы ожидая кого то.
Въ эту минуту пробило десять часовъ и къ стеклянной галлереѣ медленно приблизился человѣкъ. Это былъ негръ, которыхъ очень много въ Нью-Іоркѣ, среди рабочаго класса, одѣтый очень бѣдно и грязно. Онъ былъ замѣчательно высокъ и широкоплечъ. Его лицо было кругло, носъ широкъ и приплюснутъ, губы толсты. Въ зубахъ у него была коротенькая глиняная трубка.
По наружности ему можно было дать около сорока лѣтъ и судя по костюму было очевидно, что онъ находится не въ блестящемъ положеніи, онъ принадлежалъ къ нисшему классу Нью-Іорка, и былъ нѣчто въ родѣ венеціанскаго браво, очевидно значительно превосходя италіанцевъ силой и рѣшительностью.
Негръ заглянулъ въ галлерею и сейчасъ же замѣтилъ въ концѣ ея господина въ плащѣ и шляпѣ съ широкими полями.
Онъ подошелъ къ нему.
-- Добрый вечеръ, милордъ, пробормоталъ онъ, стараясь разглядѣть лицо незнакомца, здѣсь дорога на рынокъ?
-- Вы Бобъ? въ полголоса и отрывисто спросилъ тогда незнакомецъ.
-- Къ вашимъ услугамъ, милордъ, я негръ Бобъ, отвѣчалъ черный.
Милордъ внимательно оглядѣлъ негра.