Недалеко отъ громаднаго моста, соединяющаго предмѣстье Броклинъ, съ собственно Нью-Іоркомъ, одинъ предпріимчивый нѣмецъ открылъ таверну, скоро по лучившую большую извѣстность.
Капитаны кораблей, матросы, рабочіе, маклера, нищіе составляли обычное пестрое общество посѣтителей таверны "Веселый Обжора", и наполняли ее громкимъ говоромъ на всевозможныхъ языкахъ.
Самъ хозяинъ, маленькій, толстенькій человѣкъ обыкновенно спокойно сидѣлъ за выручкой, а всѣ приказанія посѣтителей исполняли хорошенькія служанки, принадлежавшія къ различнымъ національностямъ. Большія двери таверны бывали постоянно открыты, когда не было слишкомъ холодно, такъ какъ въ тавернѣ было всегда жарко, а главное страшно накурено.
Вся большая зала таверны была наполнена столами, скамейками и стульями, а на стѣнахъ были устроены газовые рожки, ярко освѣщенные окна таверны были видны еще съ моста.
Въ тавернѣ была цыганская музыка. Старый венгерецъ, тоже можетъ быть цыганъ, во всякомъ случаѣ привыкшій съ дѣтства вести цыганскую жизнь, лежалъ на подмосткахъ, устроенныхъ въ концѣ залы, и держалъ въ рукахъ гитару. Большая сѣдая борода покрывала ему грудь. Онъ былъ одѣтъ въ бѣлую рубашку, бархатные панталоны и башмаки, а на шеѣ висѣла цѣпочка съ амулетомъ. Его жена сидѣла на заднемъ планѣ и играла на арфѣ. Двое сыновей, красивые молодые люди играли на скрипкахъ, а двѣ дочери, шестнадцати и восемнадцати лѣтъ замѣчательно красивыя, со смуглыми лицами, большими черными глазами и черными, густыми волосами играли одна на арфѣ, другая на гитарѣ.
Войдемъ въ эту таверну съ однимъ господиномъ, котораго мы знаемъ, и который наканунѣ пріѣхалъ въ Нью-Іоркъ на пароходѣ "The star", однимъ словомъ съ докторомъ Гагеномъ. Онъ былъ одѣтъ какъ всегда во все черное.
Войдя въ таверну онъ остановился на мгновеніе при видѣ суматохи и шума, царствовавшаго въ тавернѣ.
Не ошибся ли онъ? Онъ еще разъ вышелъ на улицу и посмотрѣлъ на вывѣску -- нѣтъ! Это дѣйствительно была таверна "Веселый Обжора", впрочемъ названіе веселой дѣйствительно шло къ ней. Тутъ онъ долженъ былъ встрѣтить одно лицо, отъ котораго ожидалъ важныхъ свѣдѣній.
Онъ вошелъ въ залу. Почти всѣ столы были уже заняты и всеобщее вниманіе было обращено на стараго негра, который пѣлъ и танцовалъ, тогда какъ другой игралъ на гитарѣ, а двѣ молодыя дѣвушки негритянки также танцовали какой-то безумный танецъ.
На заднемъ концѣ залы было пусто. Тогда Гагенъ сѣлъ около стола, за которымъ сидѣлъ всего одинъ посѣтитель и спросилъ себѣ стаканъ вина.