-- Это что значитъ! Вы хотите меня арестовать? внѣ себя вскричалъ Губертъ, это наконецъ переходитъ всякія границы!
-- Стойте теперь спокойно, остальное устроится потомъ! сказалъ ему другой полицейскій, не разговаривайте напрасно, вы должны идти со мной въ полицію.
Понявъ, въ какую исторію онъ попалъ, Губертъ готовъ былъ сквозь землю провалиться. Вмѣсто того, чтобы найти Гагена, Боба или какого-нибудь обитателя лачужки, его самого нашли въ ней и считали за одного изъ негодяевъ, на которыхъ устроили облаву. Правда, онъ могъ оправдаться отъ этого обвиненія, но, сказавъ свое настоящее имя, ему предстояла ужасная вещь, быть выданнымъ, какъ бѣглецъ, какъ обвиняемый въ убійствѣ и снова быть отправленнымъ въ Европу, въ тюрьму, и эта мысль была для него ужасна.
Полицейскіе обыскали, между тѣмъ, весь домъ и, не найдя больше никого, оставили его. Они донесли стоявшему снаружи предводителю, что нашли только одного и получили приказаніе сейчасъ же посадить его въ лодку, съ двумя полицейскими, и отвезти въ полицію. Домъ казался опять такимъ же пустымъ, какъ и прежде, такъ какъ окружавшіе его полицейскіе были искусно спрятаны. Въ теченіи ночи много изъ подозрительныхъ обитателей дома попались въ ловушку, но мистеръ Бобъ не возвратился на мѣсто своего подвига; какъ будто предчувствуя что то, онъ безслѣдно исчезъ, по всей вѣроятности онъ сдержалъ свое обѣщаніе и отправился въ Новый Орлеанъ, такъ какъ въ Нью-Іоркѣ ему было неудобно оставаться и онъ нуи дался въ новой аренѣ для своей дѣятельности.
Губертъ обратился къ своимъ провожатымъ и раз сказалъ имъ все случившееся, чтобы они, по крайней мѣрѣ, хоть начали искать Гагена, но они не слушали его. Онъ принужденъ былъ сѣсть съ ними въ лодку и отправиться въ городъ, въ полицію.
Здѣсь онъ также разсказалъ все происшедшее, прося искать Гагена, но и тутъ его словамъ придавали мало вѣры, хотя была найдена лодка, въ которой пріѣхалъ Гагенъ и возвращена ея владѣльцу.
Разсказъ о докторѣ Гагенѣ и негрѣ былъ сочтенъ за выдуманный и Губертъ былъ посаженъ на ночь подъ арестъ, чуть не сходя съ ума отъ отчаянія.
Его посадили въ маленькую, четырехъ-угольную комнатку, съ рѣшетчатымъ отверстіемъ вмѣсто окна и гдѣ уже сидѣло до него десять человѣкъ, притомъ воздухъ былъ до того тяжелъ, что Губертъ боялся задохнуться, но чтобы сдѣлать пребываніе тутъ еще невыносимѣе, ночью появились цѣлые легіоны крысъ, не дававшихъ Губерту сомкнуть глазъ ни на одно мгновеніе.
Но еще болѣе, чѣмъ всѣ эти наружныя неудобства, мучила Губерта мысль о томъ, что у него не было бумагъ. Онъ могъ назваться, фальшивымъ именемъ, но сильно опасался, что это не поможетъ ему возвратить себѣ свободу.
Утромъ всѣ заключенные были мало по мру выведены и наконецъ дошла очередь до Губерта.