Послѣ обыска кармановъ спасеннаго, было рѣшено, что его обокрали, такъ какъ при немъ не нашли ничего кромѣ небольшой записной книжки, въ родѣ бумажника съ разными замѣтками и вложенными въ нея нѣсколькими письмами. По этимъ письмамъ узнали о личности спасеннаго и препроводили эти свѣдѣнія въ полицію.
Докторъ госпиталя употребилъ всѣ усилія, чтобы спасти Гагена, можетъ быть этому усердію много помогло то, что онъ узналъ изъ записной книжки о личности больнаго.
Черезъ нѣсколько дней больному стало наконецъ легче, онъ пришелъ въ себя и первыми его словами было: какъ его спасли, гдѣ онъ и что съ Губертомъ. Въ госпиталѣ ему не могли дать отвѣта на послѣдній вопросъ, но когда докторъ увидалъ что неизвѣстность безпокоитъ больнаго, то онъ самъ отправился разузнавать о Губертѣ и узналъ все, что намъ уже извѣстно.
Когда Гагенъ узналъ объ этомъ, онъ пришелъ въ сильное волненіе и безпокойство. Благодаря ему бѣдный Губертъ снова попалъ въ прежнее тяжелое положеніе! Узнавъ что Губертъ отправленъ на пароходъ "Бременъ", онъ спросилъ когда онъ уходитъ. Когда ему сказали, что пароходъ простоитъ еще недѣли двѣ то онъ немного успокоился. Ему было время поправиться и тогда уже подумать что сдѣлать.
Къ удивленію доктора, Гагенъ сталъ быстро поправляться, тякъ что скоро могъ встать съ постели. Еще нѣсколько дней и онъ могъ уже выходить.
Сейчасъ же какъ только Гагенъ началъ поправляться, такъ онъ роздалъ значительныя суммы денегъ, не только тѣмъ, кто спасъ его, но и больнымъ въ госпиталѣ. Когда Гагена спросили о причинѣ его пребыванія за островѣ, то онъ все разсказалъ. Боба тотчасъ же начали розыскивать, но напрасно, его слѣдовъ нигдѣ не могли найти.
Но изъ хода всего дѣла Гагенъ понялъ что за негромъ скрывался кто то другой.
Ему только было непонятно знаніе Бобомъ его намѣреній хотя онъ вспомнилъ что, по разсказамъ Губерта, вмѣстѣ съ нимъ пріѣхалъ въ Америку бывшій управляющій графини, фонъ-Митнахтъ, тѣмъ не менѣе онъ не могъ найти объясненіе случившагося, такъ какъ Нейманъ также сообщилъ ему, что Марія Рихтеръ найдена, но Неймана не было болѣе въ Нью-Іоркѣ. Уѣхалъ ли онъ обратно? Знаетъ ли Митнахтъ, что Марію Рихтеръ отыскиваютъ? Былъ ли въ Нью-Іоркѣ Кингбурнъ?
Всѣ эти вопросы тщетно занимали Гагена. Онъ только принялъ рѣшеніе относительно Губерта, безвинно страдавшаго изъ за него.
Послѣдній былъ на "Бременѣ" уже недѣлю. Онъ ничего не слышалъ болѣе о Гагенѣ и покорился наконецъ своей участи. Коммисаръ изъ Европы все еще не пріѣзжалъ.