-- Развѣ американецъ не далъ вамъ его адреса?
-- Конечно. Онъ сказалъ мнѣ, что у его друга большое имѣніе въ Питсбургѣ, а на зиму онъ переѣзжаетъ въ Нью-Іоркъ. Въ Нью-Іоркѣ я не могъ его найти и отправился въ Питсбургъ, но и тамъ не нашелъ ничего. Напрасно наводилъ я справки и объѣздилъ всѣ окрестности Питсбурга, никто не слыхалъ тамъ имени Кингбурна и я убѣдился, что меня обманули, давъ невѣрныя свѣдѣнія.
-- Я также не понимаю этого, сказалъ Бруно. И такъ вы ничего не нашли?
-- Я только убѣдился, что попалъ на ложный слѣдъ, что Маріи Рихтеръ нѣтъ въ Америкѣ и надо теперь только узнать гдѣ она, отвѣчалъ инспекторъ, въ Гамбургѣ слѣдъ ея теряется, какъ уже извѣстно доктору Гагену, въ Гамбургѣ Марія Рихтеръ неожиданно получила телеграмму, вслѣдствіе которой сейчасъ же уѣхала. Куда? Во всякомъ случаѣ не въ Америку.
Въ эту минуту пришелъ слуга Бруно и подалъ ему только что полученное письмо,
-- Отъ Гагена! радостно вскричалъ Бруно, изъ Нью-Іорка. Это для васъ также интересно. Послушайте, что пишетъ онъ.
"Любезный другъ! Послѣ нѣкоторыхъ, довольно непріятныхъ приключеній, я узналъ наконецъ, что Нейманъ, котораго я здѣсь не нашелъ, не ошибся, говоря что Марія Рихтеръ въ Америкѣ! Дѣвушка жива дѣйствительно. Завтра я поѣду за ней въ Вашингтонъ, гдѣ живетъ сенаторъ Кингбурнъ."
Бруно остановился и вопросительно взглянулъ на Неймана.
-- Ну, что вы на это скажете? спросилъ онъ.
Нейманъ пожалъ плечами.