Комната, въ которой испанка принимала своего друга, была роскошно отдѣлана. Стѣны были обиты ковромъ и украшены овальными зеркалами. Потолокъ былъ весь покрытъ рѣзьбою, а съ верху спускалась люстра съ матовыми шарами. Мягкій коверъ покрывалъ полъ и заглушалъ шумъ шаговъ. По стѣнамъ стояли низкіе турецкіе диваны. Мраморные столы были уставлены множествомъ бездѣлушекъ. Около мраморнаго камина стоялъ ангелъ, также изъ бѣлаго мрамора, и поддерживалъ тяжелую портьеру, скрывавшую входъ въ нишу.
Въ этой нишѣ стоялъ образъ Божьей Матери, передъ которымъ постоянно теплилась лампада. По другую сторону камина такая же портьера скрывала входъ въ спальню прелестной испанки, отдѣланную съ самой утонченной роскошью.
Въ стѣнѣ былъ скрытъ инструментъ, игравшій, по желанію Бэллы, веселыя или серьезныя пьесы.
Смѣясь стояла хозяйка этого жилища около Митнахта, удерживая его.
На ней было роскошное платье, выписанное изъ Парижа, вполнѣ обрисовывавшее прелестныя формы Бэллы.
-- Не уходите, Куртъ, побудьте еще у меня, говорила она.
-- Другой разъ, Бэлла, завтра! отвѣчалъ Митнахтъ, лицо котораго было очень мрачно.
-- Неужели я такъ мало для васъ значу, Куртъ?
-- Я долженъ поѣхать по одному приглашенію, Бэлла.
-- Что будетъ мой салонъ безъ васъ?