Немного дней спустя послѣ послѣдняго посѣщенія Бруно дома умалишенныхъ, Дора Вальдбергеръ шла по дорогѣ къ замку.
Она шла погруженная въ задумчивость и видимо торопилась. Лицо ея было мрачно, лобъ наморщенъ, и по глазамъ видно было, что ее что-то сильно занимало и вмѣстѣ съ тѣмъ приводило въ ярость. Она шла все скорѣе и скорѣе. На ней было какъ всегда темное платье и старый платокъ.
-- Теперь кончено, съ угрозой бормотала она, теперь ты узнаешь меня! Ты меня хочешь выгнать и старый дуракъ во всемъ слушается тебя. Погоди, ты раскаешься въ этомъ. Съ Дорой нельзя такъ обращаться. Если я уйду, то отъ всего вашего заведенія ничего не останется! Настанетъ его послѣдній день -- и мы съ Гедеономъ Самсономъ устроимъ новое! Онъ уже говорилъ мнѣ объ этомъ.
Въ это время Дора дошла до Вэрбургскаго лѣса и пошла по дорогѣ въ замокъ.
Подходя къ замку она увидала, что передъ нимъ остановилась карета, изъ которой вышелъ господинъ съ блѣднымъ, истощеннымъ лицомъ.
Онъ былъ одѣтъ очень изящно и походилъ на англичанина.
Онъ подалъ свою карточку камердинеру Максу, сказавъ что долженъ говорить съ графиней по очень важному дѣлу.
Тогда Дора рѣшила лучше подождать пока посѣтитель уѣдетъ, и повернула назадъ въ лѣсъ, чтобы лучше обдумать новые плапы.
Между тѣмъ Максъ, взявъ карточку пріѣзжаго, повелъ его въ пріемную и попросивъ подождать тутъ немного, отнесъ карточку въ комнаты графини, которая только что окончивъ свой туалетъ, бросила въ зеркало послѣдній взглядъ.
Взявъ карточку, графиня прочитала по англійски.