-- Вы скоро раскаетесь въ этомъ, такъ какъ послѣ того, что вы сказали я не могу отпустить васъ, пока не узнаю кто вы. Во всякомъ случаѣ, я даю вамъ время подумать.
Сказавъ это полицейскій позвалъ сторожа.
-- Помѣстите этого человѣка подъ арестъ, сказалъ онъ, указывая на Губерта.
Сторожъ сдѣлалъ Бургардту знакъ слѣдовать за нимъ, и повелъ его по корридорамъ во внутреннія комнаты, окна которыхъ были съ рѣшетками, и заперъ Губерта въ помѣщеніе, гдѣ уже до него было человѣкъ шесть или семь, которые съ любопытствомъ глядѣли на новоприбывшаго.
Сторожъ снова заперъ за нимъ дверь и ушелъ.
Тогда Губертъ взглянулъ на своихъ товарищей по заключенію, которые сидѣли по большей части на своихъ соломенныхъ матрасахъ и обмѣнивались замѣчаніями, вѣроятно насчетъ новоприбывшаго, но онъ не могъ понять ихъ словъ. Арестованные были одѣты кто въ лохмотья, кто въ довольно приличное платье, но лица у всѣхъ имѣли одинаково отталкивающее, непріятное выраженіе.
Губертъ чувствовалъ себя очень неловко въ этомъ обществѣ, и не имѣлъ ни малѣйшаго желанія входить въ какія бы то ни было сношенія со своими товарищами по заключенію, поэтому онъ ушелъ въ уголъ и не обращалъ на нихъ никакого вниманія.
Что же касается до нихъ, то они глядѣли на новаго пришлеца, чуждавшагося ихъ, далеко не благосклонно. Они начали дѣлать обидныя замѣчанія на его счетъ, но Губертъ дѣлалъ видъ будто ничего не замѣчаетъ.
Доводъ къ началу непріязненныхъ отношеній скоро представился. Для каждаго изъ заключенныхъ было по табурету и для Губерта точно также какъ и для другихъ, по одинъ изъ заключенныхъ, сидя на своей табуреткѣ прислонясь спиной къ стѣнѣ, взялъ табуретъ Губерта и положилъ на него свои грязныя ноги.
Наскучивъ и уставъ стоять, Губертъ подошелъ къ тому, кто положилъ ноги на его табуретъ и хотѣлъ взять его.