Видъ Леона быль такъ ужасенъ, что даже Митнахтъ одно мгновеніе не могъ пошевелиться отъ изумленія. Онъ не зналъ этого человѣка съ растрепанными волосами и дикимъ взглядомъ. Леонъ еще не спалъ, и казалось, что сонъ бѣжалъ его. Его движенія были невѣрны, и онъ что-то бормоталъ про себя.
Вдругъ онъ увидалъ Митнахта. Въ первое мгновеніе онъ пристально взглянулъ на него, потомъ громко захохоталъ и взявъ его за руку, какъ человѣка давно знакомаго, потащилъ за собой въ комнату, изъ которой только что вышелъ.
Смѣхъ такъ ужасно раздался подъ сводами корридора, что Митнахтъ былъ непріятно взволнованъ. Кто могъ быть этотъ человѣкъ съ рыжими волосами и бородой? Что хотѣлъ онъ отъ него?
Тогда Митнахтъ вспомнилъ о докторѣ, о которомъ ему говорила графиня.
Между тѣмъ Леонъ тихо подвелъ его къ Гагену.
-- Мой отецъ! прошепталъ Леонъ, указывая на трупъ.
Эта сцена была очень непріятна Митнахту, поэтому онъ поспѣшно повернулся и пошелъ вонъ.
Между тѣмъ Леонъ уже не заботился болѣе о Митнахтѣ, ему вдругъ пришло въ голову, что мертвый можетъ подняться, тогда онъ со страхомъ бросился бѣжать прочь.
Между тѣмъ Митнахтъ въ самомъ скверномъ расположеніи духа пришелъ къ себѣ въ комнату, пребываніе въ которой стало для него положительно невыносимо.
Гагенъ умеръ, это было большимъ шагомъ впередъ. Очень можетъ быть, что и Лили также умерла, хотя онъ этого не зналъ навѣрно. Такимъ образомъ всѣ препятствія были устранены, и если графиня теперь не удовлетворитъ его, то очевидно, что причиною этого будетъ только ея нежеланіе, а Митнахтъ слишкомъ хорошо зналъ графиню, чтобы сомнѣваться, что она на все способна.