-- Что здесь такое? -- спросил он дрожащим голосом. -- Кто эти люди?
-- Позвольте представиться вам, святой отец, -- отвечал один из офицеров, -- этот благородный дон -- бригадир Жиль-и-Германос, а меня зовут Мануэль Павиа де Албукерке! С кем имею честь говорить?
-- Я патер Бонифацио и прошу объяснить, что значит это вторжение? -- спросил монах, указывая на солдат, стоявших за воротами.
-- Мы имеем приказание искать в вашем монастыре одно высокое лицо, которое, по нашим сведениям, должно быть здесь, -- вежливо, но твердо отвечал Мануэль. -- Будьте добры, святой отец, проводите нас.
-- И кто же это?
-- Дон Карлос Бурбонский! Но я бы просил вас оставить вопросы: тот, кого мы ищем, может за это время скрыться.
-- Неслыханное насилие! -- вскричал, вспыхнув гневом, Бонифацио. -- Есть у вас письменное приказание?
-- Непременно, святой отец, мы имеем полномочия от маршала Серрано.
-- Какое самоуправство! Какое оскорбление святого места! Подобного полномочия для нас недостаточно.
-- А для нас вполне, святой отец, -- сказал Мануэль и прибавил, обращаясь к своему спутнику: -- Велите занять ворота!