Но Амаранта в последнее время не имела о нем никаких сведений, и вдруг они увидели самого Мануэля, да еще в генеральском мундире! Значит, рана его зажила быстрее, чем ожидала Инес. Тревога ее, тем не менее, осталась прежней.
-- Он не спускает с нас глаз, -- шепнула Амаранта, не подозревавшая, что ее ожидало, и тотчас согласившаяся ехать с Инес, -- он не глядит на арену.
-- Слава пресвятой Деве, он выздоровел!
-- На лбу еще виден темно-красный шрам. Кто эта знатная дама с ним в ложе? -- спросила Амаранта.
-- Герцогиня Медина.
-- Так это герцогиня! Как у тебя бьется сердце, Инес, я даже чувствую это!
-- Оно успокоится, -- прошептала молодая графиня, взволнованное лицо ее было очень бледно.
В эту минуту у входа в ложу остановился монах в низко надвинутом на лицо капюшоне. Когда Амаранта отвернулась, граф Кортецилла подошел к нему, монах сказал ему несколько слов и исчез так же неслышно, как пришел.
Девушки не заметили ничего, они шептались о своих сердечных делах -- обе приехали на праздник не для того, чтобы любоваться боем быков. Граф Кортецилла незаметно наблюдал за ними, стоя поодаль. Позади всех стояла камеристка.
На арену вышли эспада. С пестрой мулетой в правой руке и мечом в левой они, улыбаясь, отвечали на громкие приветствия народа. Лица их выражали полную уверенность в победе.