-- Это приятно слышать. Да ведь я и в самом деле невиновен, так несправедливо было бы проливать мою кровь! Но скажите...
-- Тише... идут... -- шепнул монах, пониже опустив капюшон и сгорбившись.
Дверь снова отворилась. Вошел судья с секретарем.
-- Простите, сеньор, -- вскричал Изидор, -- теперь уже не надо, я открою все на исповеди благочестивому брату.
-- Так зачем же вы нас звали? -- недовольно спросил судья.
-- Потому что благочестивый брат слишком долго не приходил, я предпочитаю открыть все ему, -- объяснил Изидор.
Судья и секретарь ушли.
Изидор весело подмигнул им вслед и перекрестился, потом кивнул головой монаху и, подойдя к окну, подвинул ему стул, а сам сел на кровать.
-- Ну, к делу, скоро полночь.
-- Еще целый час, -- отвечал Франциско. -- Сейчас я уйду, сын мой, а ты ляжешь и притворишься спящим, чтобы не возбудить подозрений во время обхода. Потом встанешь, -- монах вынул из-под своей широкой рясы несколько пилочек и веревочную лестницу, сплетенную из пеньки и конского волоса, -- перепилишь вверху вон те два прута, загнешь их крючком внутрь камеры и прицепишь к ним лестницу.