-- Обеспечены? -- повторила удивленная этими словами Амаранта.
-- Вы не так поняли, сеньора, -- поправился искуситель, которому нужно было заманить Амаранту с ребенком в монастырь. -- Судьба ваша решится! Дон Карлос так и сказал, но прежде всего он хочет видеть вас и дитя.
-- Я иду, иду! -- вскричала Амаранта, завернувшись в шаль и закутывая ребенка.
Монах, казалось, не ожидал такой быстрой готовности и еще сильнее стал торопить молодую женщину.
-- Оставьте все, как есть, сеньора, -- говорил он, -- ведь вы скоро вернетесь! Пойдемте, дорога неблизкая. Не запирайте дверей -- ну кто теперь войдет сюда?
Последние слова, поспешно выходя с монахом на улицу, Амаранта уже почти не слышала. Дверь ее комнаты и ворота остались незапертыми.
Была уже поздняя ночь. Освещенная луной дорога в город была тиха и пустынна.
-- Мы пойдем окольной дорогой, сеньора, -- сказал монах, -- она прямее выведет нас к улице Гангренадо.
И Амаранта вполне доверилась ему. Мысль об измене не приходила ей в голову. Она спешила к своему возлюбленному, к отцу своего ребенка. Ведь он был первой, единственной любовью ее невинного доверчивого сердца. В то время как они свернули на окольную дорогу, из-за деревьев вышел другой монах и пошел прямо к домику. Он пришел вместе с первым, но дал ему сначала окончить свое дело и уйти, а уж тогда быстро направился к домику и вошел в ворота.
Никого не было кругом. Никто его не видел и не слышал.